Писатель и человек — неузнаваемо разный

«Всегда был, есть и буду человекопоклонником...»

Из письма Горького Л. Н. Толстому.

28 марта исполнилось 150 лет со дня рождения Максима Горького (Алексея Максимовича Пешкова). Значимость даты не в том, что юбилей празднуется по Указу президента РФ. И даже не в том, что решение об этом принято три года назад, задолго до юбилея, в 2015 году.

 

Неоднозначна сама личность Максима Горького. С одной стороны, великий пролетарский творец, тиражи книг которого не уступали никому, кроме Толстого. Одна из главных политических, общественных и культурных фигур Советской власти, писатель, канонизированный ею как основоположник социалистического реализма. С другой стороны, эксцентричный и аллегоричный, чуткий и сострадательный к окружающим его, многоплановый и человеколюбивый —словом, неузнаваемо разный. Один из исследователей творчества Горького Павел Басинский говорит: «Он — выдающийся писатель, и воспринимать его как памятник своей эпохе — это полная чушь. ..."самородков" было много. А гигантскими фигурами стали только Ломоносов и Горький. ...Горький в моем представлении — это... природная аномалия, результат точечного воздействия космического катаклизма. Масштаб личности несоразмерен исходным ингредиентам».

Другой известный исследователь Лев Данилкин отмечает, что "перезагрузка" Горького для новых, не заставших советского шлейфа этого писателя, поколения — вопрос технологий. «Конечно, трудно представить подростка, читающего в метро "Мать", но если эту "Мать" под другим названием и именем выпустят в "Редакции Елены Шубиной", если обложку к ней сделает Андрей Бондаренко, то этот роман все равно вылезет на верхнюю строчку списка бестселлеров».

Можно сколь угодно спорить о масштабе и сути произведений Максима Горького. Надеюсь, что нынешний интерес к его личности и произведениям станет еще одним импульсом для тех, кто еще не читал их.

Закончу еще одной удивительной фразой Льва Данилкина, что Горький «про то, что мы сами и есть избранные, коллективный мессия, мы появились на исторической сцене для того, чтобы мир был избавлен от несправедливости, чтобы бессмысленная история наконец закончилась и мир обрел смысл, чтобы время наконец надломилось и превратилось в вечность.

Это все вообще вне категорий актуально/устарело, круто/некруто. "Мать" — не беллетризованный очерк о современной Горькому действительности. "Мать" — про ночь, которая всего темнее перед рассветом, про людей, рожденных тьмой, но которые вдруг испытывают озарение и обретают сознание.

Это чудо, которое повторяется со многими поколениями. Можно сколько угодно убирать Горького в литмузей, ставить на него штамп "на свалку", но "Мать" не размагнитится, этот роман сегодня такой же раскаленный, как в тысяча девятьсот шестом.

И любой подросток, если случайно до него дотронется, так же обожжется об него».


 

М. АЛБЕГОВА.